В конце мая Александр Лукашенко заявил, что падеж скота в Беларуси достиг исторического максимума. Политик потребовал от Генпрокуратуры доложить, «сколько посадили за это». И хоть ответ ему был известен заранее, от гнева начальника чиновников это не спасло. Почему проблемы в сельском хозяйстве вышли на политический уровень? В новом выпуске шоу «Как это понимать» тему обсудили ведущий Глеб Семенов и аналитик Артем Шрайбман.
— Из-за рекордного падежа скота Лукашенко угрожает всем поснимать головы, пересажать чиновников и так далее. Есть ли в этой новости что-то, из-за чего стоило бы и нам начать беспокоиться? — спросил Глеб Семенов.
— В этом году очень много проблем в сельском хозяйстве и вокруг него. Это и плохой урожай в 2024-м, и холодная погода в 2025-м, и проблемы с картошкой, а сейчас — еще и с поголовьем скота, — говорит Артем Шрайбман. — Все это означает довольно предсказуемые сложности с поставками за границу мясной и молочной продукции. А это очень важная статья беларусского экспорта, в частности, в Россию. У нас промышленный экспорт падает, торговое сальдо портится в последние месяцы. А тут еще и непромышленный сектор, уже по субъективным беларусским причинам, тоже может просесть.
Поэтому беспокойство абсолютно понятно, стилистика обычная. Это довольно стандартная для Лукашенко модель взаимодействия со своим аппаратом. Когда что-то происходит, он угрожает открутить головы. Потому что не видит других способов стимулировать людей работать. Ничего большего за этой новостью я пока не вижу.
— Что это говорит о системе в целом? Сначала — исчезновение картошки, потом падеж скота. Режиму осталось три дня?
— Я не готов проводить параллель между падежом скота и падением режима (смеется). Если серьезно, то это показывает, что за фасадом политической управляемости невозможно очень долго скрывать плохую функциональность системы в администрировании конкретных проблем.
Некомпетентное управление экономикой — вечная проблема власти. В разные годы они вылезают в разных формах: 10−15 лет назад были бесконечные сложности с валютой, а сейчас внезапно появился дефицит [картофеля и других овощей]. Раньше у нас коровы, простите, обосранные стояли — теперь они умирают. Вечно вылезают какие-то дисфункциональные моменты в управлении государством разными отраслями.
Но это общая характеристика системы — советская модель может работать только в режиме постоянных пинков сверху. И то, из-за отрицательной селекции, то есть отбора не самых компетентных людей наверх, она обречена периодически рождать кризисы, которые потом приходится разруливать путем откручивания голов чиновников.
— Каждый раз, когда я читаю такие новости, у меня в голове пульсирует фраза Светланы Алексиевич, которая сказала, что авторитаризм нас притупляет и заставляет обсуждать вещи низкого жанра. Ты к этому так не относишься?
— Нет, потому что Лукашенко, построив настолько вертикальную систему управления всем, вынужден рассказывать и как не допускать падежа скота, и как спортсменам гонки бегать. Недавно на «Беларусьфильме» одному из режиссеров объяснял, как фильм надо снимать…
— Еще говорил, что нужна определенная динамика.
— В такой системе любой вопрос становится политическим, если его комментирует автократ — человек, в руках у которого находятся судьбы чиновников и который может их посадить. Если бы такое обсуждал губернатор, это не стало бы нашей темой. Потому что решалось бы на уровне экономических стимулов и административных решений. Но это говорит человек, который может посадить, расстрелять, назначить ответственными за свиней и коров Наталью Петкевич (вице-премьер, а ранее — глава Администрации Лукашенко. — Прим. ред.) или Наталью Качанову (глава Совета Республики. — Прим. ред.). Поэтому я не готов полностью выталкивать эту тему за пределы нашего разговора.
