Виктор Бабарико и Мария Колесникова теперь на свободе — вероятно, вскоре им предстоит решить, хотят ли они связать свое будущее с политикой. Смогут ли они найти себя в эмиграции или уйдут в тень, в новом выпуске шоу «Как это понимать» рассуждают ведущий Глеб Семенов и аналитик Артем Шрайбман.
Артем Шрайбман считает, что без четкого заявления Виктора Бабарико и Марии Колесниковой пока рано утверждать, захотят ли бывшие узники продолжить политическую карьеру. Эксперт отмечает, что ситуация кардинально изменилась по сравнению с 2020 годом, и работа в изгнании потребует иных навыков и подходов.
— Важна оговорка: если они захотят [заниматься политикой]. Потому что и Виктор Бабарико, и Мария Колесникова стали политиками, оппозиционными и протестными лидерами в абсолютно другой ситуации. Были народный подъем, единение, политизация. В ситуации, когда между ними и их избирателями была непосредственная связь. Можно было просто выйти на улицу — и вот твои избиратели. Спустя более чем пять лет в тюрьме, в ужасных условиях инкоммуникадо, с сыном Виктора Бабарико в колонии захотят ли они заниматься новым видом деятельности, которым является эмиграционная политика, — это очень открытый вопрос, — считает Артем Шрайбман. — Я не знаю и думаю, что, может быть, и они до сих пор этого не знают. Это вопрос, который им предстоит решить, когда они «догонят» сегодняшние события. <…>
Если же решение остаться в политике эмиграции будет принято, команде Бабарико придется отвечать на сложные организационные задачи. Шрайбман полагает, что интегрироваться в существующие структуры будет непросто, но у освобожденных лидеров есть хорошая база для старта.
— Есть очень мало амплуа, которые доступны политикам в эмиграции, — предупреждает аналитик. — Очевидно, что им понадобится своя структура. Есть остатки их прежнего штаба, люди, которые остались активны в эмиграции: Иван Кравцов, Антон Родненков, другие активисты <…>. У Марии Колесниковой есть сестра Татьяна Хомич, которая тоже была активна все эти годы. То есть какой-то прообраз команды есть, поэтому со строительством структур, наверное, им будет попроще. При этом важно понимать, что это нетривиальный вопрос с организационной и финансовой точек зрения. Откуда-то нужно будет получать финансирование и ресурсы, чтобы иметь возможность наладить устойчивую деятельность. Ту задачу, которую для себя решил Павел Латушко, решила Светлана Тихановская, придется решать и этому центру, если он оформится.
Шрайбман также рассуждает о том, какие сценарии работы будут доступны команде Виктора Бабарико.
— Пытаться коммуницировать с людьми в Беларуси через медиаканалы будет сложно. Потому что все они, если еще не были признаны экстремистскими, то будут, — уверен Артем Шрайбман. — Соответственно, сокращается число людей, с которыми ты будешь готов говорить — особенно когда эйфория от освобождения пройдет (в течение недель или месяцев). Остается естественное амплуа, доступное всем эмиграционным политикам, — это адвокация, международная дипломатия, поездки, встречи с западными политиками и другими партнерами, которые могут как-то повлиять на Беларусь. [Сергей] Тихановский не хотел этим заниматься — пришлось. В итоге и Латушко, который изначально создавал структуру для транзита власти в Беларуси и так далее, занимается тем же самым. Светлана Тихановская, очевидно, занимается этим же самым, как и вся ее команда. Если Бабарико и Колесникова захотят пойти в эту сторону, то их ожидает примерно такой же незамысловатый выбор активностей.
При этом Шрайбман обращает внимание на идеологические расхождения между «старыми» демсилами и позицией, которую могут занять освобожденные лидеры.
— У них [Бабарико и Колесниковой] другое видение, мы это уже понимаем. Оно было другое и в 2020 году, оно другое и сейчас. По их первому разговору с литовским премьером Ингой Ругинене понятно, что они выступают с более мягких, компромиссных позиций: за активные переговоры с Минском, приоритизацию вопроса политзаключенных, санкции как механизм, «помогайте американцам вести эти переговоры», а не мешайте им и так далее. Все эти месседжи не вписываются в мейнстрим сегодняшних демсил. И поэтому уже от них зависит, смогут ли они примирить эти две противоположные повестки. Потому что все претендуют на то, чтобы советовать Западу, как распоряжаться одним и тем же — санкциями. Но в разную сторону, — говорит Артем Шрайбман.
При этом просто «разделить» фронт работы, по мнению аналитика, не получится.
— Можно сколько угодно говорить, что «мы тут про гуманитарный трек, а вот вы там про политический» — это риторика в пользу бедных. По факту вы все равно в одни и те же западные уши пытаетесь говорить разные месседжи о том, как Западу использовать свои рычаги давления на Беларусь. И насколько им удастся примириться, насколько будет эволюционировать позиция остальных лидеров оппозиции — Латушко, Тихановской — мы увидим. Но то, что поле будет более пестрым, более полицентричным, — это факт (повторюсь, если эти лидеры решат остаться в политике). Если до сих пор взгляд Тихановской, Латушко и компании был доминирующим (потому что лидеры явно большего калибра и международного признания были с этой стороны), а оппонирующие им взгляды в оппозиции были второстепенными, то с выходом Марии и Виктора Дмитриевича этот вес как минимум сбалансировался, — заключает эксперт.
