Хрущевка на улице Бирюзова. В небольшой двушке журналистов ждет 34‑летняя Юлия. Она греет чай на крошечной кухне, где с трудом помещаются трое, и готовится рассказать свою непростую историю. Еще несколько лет назад ради семьи она продала собственную двушку в центре Минска и купила жилье побольше, чтобы им вместе с мужем (уже бывшим) и тремя детьми было комфортнее. Теперь же этой квартирой пользуется ее экс-супруг, а Юлия ютится в тесной маминой двушке и фактически не может распоряжаться тем, чем владеет.
Юлия родилась и выросла в Минске. Она единственный ребенок в обычной семье: отец — дальнобойщик, мать работала на обувной фабрике.
С детства ее жизнь была тесно связана с одной квартирой — двушкой в сталинке в районе площади Победы, той самой, где находился знаменитый магазин «Океан».
— Изначально жилье принадлежало бабушке. Когда я переходила в третий класс, она уступила двушку родителям, и мы туда переехали. Это была хорошая квартира — просторная, светлая, с высокими потолками. Рядом парк, трамвайная остановка, магазины… Там и прошло мое детство и юность, — вспоминает девушка.
После школы Юлия окончила колледж сферы обслуживания, получила специальность оператора связи и устроилась работать в почтовое отделение. Там и трудилась между декретами.
С будущим мужем она познакомилась подростком — ей было 13, ему 17. Их дачи находились всего в двух километрах друг от друга. Повстречались на одной из деревенских дискотек, «когда на поле выносят колонки и танцуют до темноты».
— Сначала просто общались, через месяц уже стали парой. Это была моя первая любовь. Родители были против: он старше, да еще и хулиган. А я на него смотрела не то что в розовых очках, я была в розовом шлеме: ничего не вижу, ничего не слышу.
Через несколько лет после знакомства он неожиданно исчез из ее жизни. Юлии тогда было около 17 — училась в колледже, постепенно втягивалась во взрослую жизнь Позже девушка узнала, что ее любимого осудили по делу, связанному с наркотиками. Почти два года молодые люди не виделись. А потом парень вернулся. Искра, буря, безумие — все как классики говорили.
— Признался, что у него зависимость. Сказал, что устал так жить, что сам не справляется. Я поставила условие: мы будем вместе, только если он пройдет лечение. Поехали в реабилитационный центр, организованный при православной церкви. Там в итоге и повенчались.
В 2012 году у пары родилась первая дочь.
— Все было неплохо. Мы жили в квартире на площади Победы вместе с моими родителями. И мне, если честно, так было проще. С мамой легче — она и с ребенком поможет, и приготовит. Такая поддержка очень нужна.
Муж на тот момент не имел профильного образования, но, по словам Юлии, быстро нашел для себя дело.
— Смотрел на YouTube видео по ремонту автомобилей, разбирался сам. Так и научился. Потом устроился автослесарем, со временем стал мастером. Зарабатывал неплохо, на шее ни у кого не сидел.
Через три года у пары появился сын.
— Родители уступили нам комнату побольше, она была почти 20 «квадратов». Мы сделали косметический ремонт, разделили помещение на две зоны и вполне комфортно жили.
Вскоре в семью пришла первая беда — у отца Юлии выявили онкологию.
— Папа болел два года. Было очень тяжело. Мы все понимали, к чему это идет, но до последнего надеялись. И в какой-то момент он решил оформить на меня дарственную — подарил мне квартиру на площади Победы. Он прямо сказал: «Я не хочу, чтобы ты осталась на улице», — пересказывает собеседница. — Когда папа умер, я узнала, что снова беременна. В 2018 году у нас родилась дочка. В двухкомнатной квартире стало тесно. Тогда мы и задумались о том, чтобы продать ее и купить жилье побольше, но уже в спальном районе.
Двушка в центре, естественно, стоила хороших денег. Но, чтобы разменять ее на трешку, все равно пришлось бы докладывать энную сумму — таких средств у семьи не было. Тогда у супругов возникла другая идея.
— У свекрови была трешка в Уручье, в панельном доме 1988 года. Площадь — 63 «квадрата», удобная планировка с квадратными комнатами — можно аккуратно все расставить. Я собрала домашний консилиум: пригласила мать мужа и его сестру, проживавшую в этой же квартире. Предложила вариант: вы находите себе квартиру, какую только хотите, а я приобретаю у вас трешку за ту сумму, которая вам нужна для новой. Они решили, что хотят однокомнатную в новостройке. Стоила она $ 63 500.
Свое жилье в центре Юлия продала за $ 77 000, хотя изначально выставила за 95 000. Но рынок все скорректировал. Разницу в $ 13 500 оставила себе.
— Я купила у каждого его долю — у мужа, его сестры и матери — и стала единственным собственником. Женщины вскоре зарегистрировались по новому адресу, а вот муж остался прописанным. Там же прописались и мы с детьми. Моя мама, проживавшая с нами на площади Победы, перебралась в квартиру бабушки на улице Бирюзова. До этого она предлагала оформить новую покупку на ее имя, чтобы в случае развода трешку не пришлось делить как совместно нажитое. Но я тогда об этом даже не думала.
После переезда в Уручье, по словам девушки, у мужа начались проблемы. Район был для него родным — там он вырос, там остались старые знакомые.
— Он стал часто задерживаться, мог выйти в магазин на пять минут — и пропасть на час, отключал телефон. Потом начались постоянные загулы: алкоголь, вещества, измены. Он мог не приходить ночевать. Были случаи, когда его находили просто лежащим в лесу. Дома это отражалось на нас — и на мне, и на детях. Понимала, что так продолжаться не может, но решиться на разрыв тогда было очень тяжело: я была в декрете, финансово от него зависела.
Шли годы, и в 2023-м нагрянула вторая беда: у мамы Юлии случился микроинсульт. Во время обследования обнаружили аневризму — требовалась сложная операция. После нее начались осложнения: инсульт, повторное хирургическое вмешательство, кома.
— Маму вывели из комы, но у нее пропала речь, а вся правая сторона оказалась парализована. Состояние довольно тяжелое. Когда ее выписали, я не знала, что делать: нужно и за детьми смотреть, и работать, а тут лежачий человек, которому необходим постоянный уход. Нашла для нее подходящий пансионат. Плата — около 1200 рублей в месяц, половину покрывала пенсия, остальное доплачивала я.
Чтобы оплачивать уход, Юлия стала сдавать ту самую двушку на Бирюзова, которая досталась ее матери после смерти бабушки.
— Муж меня в этой ситуации не поддержал так, как мне хотелось бы. Но я все равно не могла от него уйти. Все изменилось 1 января прошлого года: меня неожиданно поздравил с Новым годом человек из прошлого. С Женей мы в детстве дружили, наши семьи хорошо знакомы, дачи рядом. Он младше меня на четыре года. Это был тот мальчик, который в детстве бегал за мной хвостиком. Я, можно сказать, его первая любовь. И вот он просто написал в Instagram. Мы стали переписываться. А уже 4 января встретились — выпили кофе, потом поехали на нашу дачу, вспомнили молодость. И как-то так получилось, что после этого мы уже не расставались. Постоянно были на связи.
По словам Юлии, Евгений не давил, но дал ей главное — ощущение опоры.
— Он сказал: «Если ты хочешь разводиться — я тебя поддержу. Если не хочешь — я не буду вмешиваться». И в тот момент я поняла, что это шанс наконец-то сделать то, на что я не решалась годами.
Вскоре Юлия подала на развод. Тогда же и начались ее конфликты с уже бывшим мужем — они продолжали сосуществовать в одной квартире, так как переехать пока было некуда.
— Однажды он пришел домой в неадекватном состоянии, устроил скандал, напугал детей — пришлось вызывать милицию. Участковый предложил оформить защитное предписание, по которому он не мог появляться дома в течение 15 суток. Его забрали, дали штраф. Эти две недели мы жили спокойно. Потом он вернулся, и все началось снова.
Сотрудники милиции еще не раз появлялись по этому адресу. Из-за нескольких вызовов семью поставили на учет как находящуюся в социально опасном положении. На заседании предупредили: бывшим партнерам нужно разъехаться, а иначе у них отберут детей.
— Я не хотела терять детей, поэтому встретилась с арендаторами, объяснила ситуацию и попросила освободить квартиру. Это было в июле. Теперь ютимся в этой тесной двушке на Бирюзова: я, Женя, с которым мы в итоге поженились, две дочери. Сын выбрал остаться с отцом в Уручье, объяснил, что там все его друзья.
Трехкомнатной квартирой, которой владеет Юлия, она фактически не может пользоваться — там живет бывший супруг, выписать его принудительно нельзя, и что делать — непонятно.
— Я предлагала ему несколько вариантов, вполне приемлемых с учетом того, что в покупку этой трешки он не вложил ни копейки. Можем продать ее за условные $ 120 000 и поделить деньги пополам или приобрести ему однушку, а остальное оставить мне. Или сохранить за ним нынешнее жилье, но с условием, что он выплатит мне половину его рыночной стоимости. Но бывший муж ни на что не соглашается. Я устала входить в его положение (все-таки отец моих детей, не хочется выгонять на улицу) и решила подать иск в суд. Однако делать это ради 50% имущества и платить госпошлину в размере нескольких процентов от стоимости жилья для меня не очень выгодно: я воспитываю детей, оплачиваю мамин пансионат и ее кредиты… В таком случае мне придется просить суд о какой-то рассрочке — отдать всю сумму сразу я не смогу. Поэтому я подумала: а что, если попробовать отсудить квартиру целиком?
Девушка обращалась к разным юристам, но ответ был неутешительным: при разделе имущества стоит рассчитывать на стандартные 50 на 50, так как это совместно нажитое в браке имущество. Она уже почти отчаялась, как вдруг случайно наткнулась на постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 22 декабря 2022 г. № 7 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака».
Особенно Юлия обратила внимание на пункт 19:
«Разрешая имущественный спор супругов, суду следует устанавливать, является ли заявленное к разделу имущество общей совместной собственностью супругов или является личной собственностью только одного из них, а также имеется ли данное имущество в наличии.
К личному имуществу супруга следует относить имущество, принадлежавшее ему до вступления в брак, полученное в период брака в дар или в порядке наследования.
Не является общей совместной собственностью супругов имущество, приобретенное одним из супругов исключительно за счет его личного имущества, в том числе в результате мены, или на денежные средства, полученные от реализации его личного имущества, а также имущество, приобретенное каждым из супругов после фактического прекращения семейных отношений и ведения общего хозяйства, в том числе когда их брак не был расторгнут в установленном законом порядке».
Это дало минчанке надежду, что отсудить у бывшего мужа квартиру она все-таки сможет.
— Сейчас собираю для суда различные документы, которые смогут доказать, что это мое личное имущество: дарственная отца, данные счета, на который перечислялись средства с продажи двушки на площади Победы… Нужно также подтвердить, что продала я свое жилье за бóльшую сумму, а купила за меньшую, никто никаких денег не добавлял, поговорить с риелтором, помогавшим в оформлении сделки… — перечисляет Юлия. — Я оббегала разных юристов, все они говорят противоположные вещи: кто-то считает, что я 100% выиграю суд, кто-то думает, что раздела имущества между мной и бывшим супругом избежать не получится. Поэтому я хочу обратиться к людям, которые прочитают данную статью: может, кто-то тоже сталкивался с подобной проблемой и даст совет, как поступить, какие документы собрать, на что сделать упор. Буду благодарна за любую помощь.