XXI век на дворе, а в Беларуси по-прежнему по осени собирают в детских садах на туалетную бумагу. Этим фактом никого не удивишь — а вот нападки на женщину, которая заявила, что у нее нет на все это денег, вызывают недоумение. Если вкратце, в комментариях к посту в Instagram маму осудили, а сбор на мыло поддержали. В своей колонке Анна Златковская объясняет, почему такая реакция вызывает возмущение.
Анна Златковская
Я предлагаю сразу договориться, что, на мой взгляд, после 2020 года многие вещи мы рассматриваем под другим углом. Потому что так явно и нагло показать свою жестокость властям до этого не удавалось. Многих белорусов не возмущали те или иные вещи, или возмущали, но бороться и протестовать в одиночку не очень хотелось. Или не было сил. Не было тогда ощущения единства и солидарности, недовольство выражали все больше на кухнях среди своих.
Находились и те, кто стойко (и, как правило, в одиночестве) игнорировал добровольно-принудительные покупки для нужд класса — под осуждение других родителей. Так, моя мама еще в далекие 90-е никогда не сдавала деньги на ремонт и прочие мелочи, четко понимая, что это все должно обеспечиваться государством. Отмечу, что за этот акт сопротивления классная руководительница меня недолюбливала и все годы обучения в ее классе изводила. Хотя должна была понимать, что делать ремонт в кабинете родители не должны.
Ведь мы платим налоги государству. Оно, в свою очередь, обязано с этих налогов сформировать бюджет так, чтобы хватало на все сферы. Это его повинность. Наша — платить налоги. За неуплату налогов могут посадить в тюрьму. А вот когда свои обязанности не выполняет государство, белорусские граждане берут их на себя. Как в садиках и школах. Очень удобно, правда?
Но почему так происходит? Почему после жуткого 2020 года, когда стало очевидным, что для одного политика, обещающего, что без него страна пойдет ко дну, белорусы просто пыль, которую можно уничтожить одним ударом дубинки или выстрелом из автомата, — люди все равно продолжают жить по накатанной? Почему тех, кто хочет жить по закону, обвиняют в жадности, упрекают и стыдят? Это что, стокгольмский синдром? Или необразованность?
Я сама помню, как, приведя сына в школу в 2020 году, заявила, что ни одной копейки не сдам, хватит терпеть, хватит молчать и делать вид, что «ну ничего такого страшного в том, чтобы скинуться на воду, мыло и туалетную бумагу». Про ремонт и упоминать нечего. В ноябре пришлось покинуть страну, но к концу учебного года спросила у знакомой, как там дела в школе. По-прежнему скидываются? Она ответила, что ну вот на краску для пола кабинета собирали и собрали. Хорошие покорные родители.
Подруга рассказывала, что в ее классе было еще хуже. Те, кто, как она знала, ходил на марши, протестовал против фальсификации выборов, отведя детей в школу, робко сдались под стабильным запросом скинуться по 50 рублей (на первое полугодие). Только подруга проигнорировала данное требование, остальные решили «што так і трэба». Одно дело походить стотысячной толпой, чувствуя себя в героем, другое — следовать своему протесту каждый день в мелких деталях. Крайне важных, на минуточку, где в одной цепочке несколько важнейших факторов: требовать соблюдения закона, не множить страх и выученную беспомощность. Последнее — это про вечный трепет перед учителями, когда не сдашь на жалюзи, а твоего ребенка в отместку начнут терроризировать, занижая оценки. Поверьте мне, человеку, который это пережил, сохранить свое достоинство гораздо важнее присядки перед бессовестным педагогом. И ничего страшного не случается на самом деле.
Подумайте только, если бы каждый родитель в Беларуси не сдал эти деньги на мыло, воду и прочее? Если бы каждый родитель потребовал от государства выполнения своих обязанностей, что бы произошло? Полагаю, миллионы людей вынудили бы щепотку чиновников наконец правильно распределить бюджет, найдя необходимые суммы на тряпку для швабры.
Причем, не нужно же далеко ехать за достойным примером. Оказавшись в Литве, ребенок пошел учиться в местную школу (здесь есть школы с преподаванием на русском языке). Я сразу спросила у педагога, сдают ли тут деньги на мыло, бумагу и прочее. Она рассмеялась. Нет, конечно! А я засмеялась в ответ, а что, правда так бывает? Сменив школу из-за переезда в другой район, опять не сдавали деньги на всякие мелочи. Я иногда спрашиваю у сына, есть ли бумага в туалете (смешно, право, но триггеры прошлого еще не отпускают), он удивленно отвечает: «ну мам, ну конечно есть». И вода в кулере тоже. Оказывается, возможно жить по закону. К слову, тут еще и на каждого ребенка дают материальную помощь ежемесячно — минимум 80,5 евро.
Пока белорусы не поймут, что эта покорная пассивность называется добровольным рабством, пока не начнут отстаивать свои права хотя бы молчаливым игнорированием, перемены в Беларуси так и не наступят. Солидарность — наша сила. Но почему-то она иногда рассыпается, когда дело доходит до проявлений свободы в простейших делах.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.