Территориальный конфликт между Венесуэлой и Гайаной, кажется, достигает пика: 3 декабря в Венесуэле прошел референдум, на котором 95% голосовавших высказались за признание части территорий Гайаны своими. Уже через несколько дней президент Николас Мадуро объявил гайанский регион Эссекибо 24-м штатом своей страны. Как к таким событиям относятся сами венесуэльцы, что они думают о спорной территории и допускают ли возможность военного конфликта? Поговорили об этом с двумя представительницами русскоязычной диаспоры в Венесуэле.
«У них есть поговорка: солнце Венесуэлы встает на территории Эссекибо»
В Венесуэле Анна живет уже девять лет. Базируется в столице страны Каракасе. Переехала в Латинскую Америку из Москвы, теперь работает гидом и переводчицей. За время жизни на другом континенте успела изучить местных жителей и рассказывает: многие венесуэльцы действительно считают Эссекибо своей территорией.
— Самое интересное, что так думают и те, кто поддерживает правительство, и те, кто за оппозицию, — говорит она. — То есть это один из немногих моментов, чуть ли не единственный, в котором мнение людей сходится. А то, что далеко не все присутствовали на голосовании (в референдуме 3 декабря, одним из вопросов которого было присоединение гайанского региона Эссекибо к Венесуэле, участвовало только 10% избирателей. — Прим ред.), — это, скорее, политический момент. Многие просто не хотят принимать участие в любом действии, которое организовывает власть. Но при этом считают, что Эссекибо — Венесуэла. Даже когда разговариваешь с местными, всплывает эта тема. У них есть поговорка: солнце Венесуэлы встает на территории Эссекибо. Более того, я набила себе на предплечье татуировку в виде карты Венесуэлы, и рисунок был без этого кусочка. Так местные сразу стали спрашивать, почему так. Они немножко болезненно реагируют на мое тату. Но я всем говорю, что, вот если подпишут бумаги и эта территория точно станет Венесуэлой, тогда я добью. А пока что так.
Что касается настроений в Венесуэле, то в столице, по словам собеседницы, ситуация спокойная. Среди местных жителей, и в том числе знакомых Анны, разговоров о возможном вторжении пока нет.
— Все живут своей жизнью, по крайней мере в Каракасе, — рассказывает она. — Может быть, в пограничном штате Боливар все ощущается иначе, но здесь, в столице, никакими вооруженными действиями даже не пахнет. Все достаточно мирно, никто ничего не говорит, все заняты своими делами. По крайней мере, на сегодняшний день. А что будет завтра, не знаю. Но вот в туристических чатах уже поднимают панику: «Вот, там началось, мы не поедем, откажемся от путевки». И ты думаешь, ну вы вообще о чем? На острове Маргарита (куда обычно продаются туры) все это тем более не вопрос, не до такой степени, чтобы куда-то бежать, собираться, потому что будет какая-то война или еще что-то.
Основываясь на своем опыте жизни в латиноамериканской стране, Анна добавляет: венесуэльцы — достаточно миролюбивые люди, которые готовы до последнего пытаться решить ситуацию компромиссами, разговорами и договорами, чем лезть в драку. Это характерно для них в повседневной жизни, и скорее всего, считает переводчица, таким образом будет развиваться и спор с Гайаной.
— Мне кажется, что, по крайней мере первое время, будут какие-то переговоры, вряд ли будет вооруженная попытка занять эту территорию. Хотя я могу ошибаться, ведь эта территория — достаточно лакомый кусочек в плане ресурсов, — продолжает собеседница. — Но если будет вооруженное вторжение, думаю, его, скорее, поддержат. Для многих этот референдум не выглядит как аннексия чужих территорий, а скорее как возвращение своего.
«Если спросить у людей, может ли быть война, все скажут, что нет»
Еще одна наша собеседница Елена живет в Каракасе два года — женщина вышла замуж за венесуэльца и переехала к нему. До этого несколько лет просто приезжала в страну как турист. Основываясь на общении с местными и словах супруга, она разделяет точку зрения Анны и уверена, что вооруженного конфликта в Венесуэле не ждут.
— Такого развития событий здесь никто не опасается, об этом, скорее, просто не думают, — говорит она. — Соответственно, если спросить у людей, может ли быть война, все скажут, что нет, не может. Хотя в целом местные обсуждают происходящее, задаются вопросом, что будет. Но вопрос в том, что на спорной территории американцы разрабатывают месторождения нефти, и, соответственно, если и разгорится конфликт, то официально он будет с Гайаной, а фактически — с американцами, потому что нефть нашли там они. А если США будут поддерживать Гайану, соответственно, Европа будет поддерживать Гайану. Поэтому Венесуэла вряд ли станет воевать против Америки и Европы.
Собеседница рассказывает: тема спорных территорий с Гайаной в Венесуэле действительно популярная. Об этом рассказывают детям на уроках, а перед референдумом власти и вовсе проводили масштабную агитацию.
— Была запущена очень большая программа информирования населения, — говорит она. — Даже те, кто не знал, что такое Эссекибо, теперь в курсе. Доходило до того, что в школах раздавали комиксы, которые рассказывали историю конфликта: когда это началось, почему территория стала спорной и почему она должна принадлежать Венесуэле. Поэтому думаю, даже если спросить кого-то из малообразованных слоев, они вам все расскажут об этом.
Читайте также
