Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Топ-чиновника, который, по словам Лукашенко, должен был «не на ногах ходить», а «на руках или голове», отправили в отставку
  2. «Win-win». Спросили у аналитика, какие последствия будет иметь для Беларуси назначение экс-руководителя ГУР главой Офиса президента Украины
  3. Путин открыто заявил, что соглашение по Украине невозможно без реструктуризации НАТО, которая фактически означает разрушение альянса — ISW
  4. В Беларуси объявили внезапную масштабную проверку Вооруженных сил
  5. Режиссер Курейчик заявил, что Тихановский переехал в США и забрал с собой детей. Что ответила лидерка демсил
  6. «Можно было понять, где едет кортеж». Протасевич рассказал о раскрытии «крупной сети радиошпионов»
  7. Могли ли радиолюбители подключиться к закрытым каналам связи силовиков и получать секретную информацию — спросили у экс-сотрудника МВД
  8. Врача-невролога Руслана Бадамшина приговорили к 2,5 года лишения свободы — «Белые халаты»
  9. На рынке недвижимости в Минске — перемены: нетипичная ситуация с однушками и квартирами большой площади
  10. Экс-журналистка и сторонница Лукашенко, просившая донаты на еду, оказалась дочерью сотрудника КГБ. У него даже есть паспорт прикрытия
  11. «Ни на террориста, ни на разжигателя Андрей похож не был». Федута — о политзаключенном, который был найден повешенным в колонии


Россия использует взятых в плен военнослужащих ВСУ, чтобы создать напряженность в украинском обществе и посеять недоверие к власти. Об этом пишет Politico. Издание отмечает, что на фоне того, что обмен военнопленными с августа практически заморожен, находящиеся в российском плену украинцы начали массово звонить своим семьям и просить их протестовать против властей в Киеве.

Военнослужащие ВСУ, освобожденные в результате обмена пленными 31 декабря 2022 года. Фото: Андрей Ермак
Военнослужащие ВСУ, освобожденные в результате обмена пленными 31 декабря 2022 года. Фото: Андрей Ермак

Politico приводит рассказ 35-летней Валентины Ткаченко из Чернигова. Ее муж Сергей — солдат Национальной гвардии Украины — вместе со своим подразделением охранял Чернобыльскую АЭС и попал в плен 24 февраля 2022 года. Когда в конце марта российские военные отступили из Чернобыля и остальной части Киевской области, они забрали с собой Сергея и еще 167 военнопленных. С тех пор женщина ничего о муже не слышала, а 29 ноября 2023 года вдруг раздался звонок.

«Это был Сергей. Мы разговаривали всего три минуты. Мне не разрешили задавать ему вопросы. Как только я попробовала, он покачал головой и просто сказал „нет“. Вместо этого он продолжал говорить: „Валя, иди усложни жизнь Киеву. Киев не хочет нас принимать обратно”, — рассказала Ткаченко. — Затем он извинился и завершил разговор, пообещав перезвонить мне, если у него когда-нибудь появится такая возможность».

Представитель украинского Координационного штаба по обращению с военнопленными Петр Яценко рассказал Politico, что другие семьи, чьи близкие находятся в российском плену, получали аналогичные звонки.

«Человек больше года ничего не слышал от родственника, а тут звонит и говорит, что жив. Россияне готовы его обменять, но Украина ничего не делает. В последнее время эти звонки стали массовыми. Итак, мы поняли, что это кампания по вызвать недоверие к власти», — заявил представитель штаба.

Валентина Ткаченко считает, что ее семья, как и другие военнопленные, стали инструментами в политической игре.

«Я думаю, россияне хотят дискредитировать наше правительство. Люди измотаны, а родственники военнопленных выходят из себя. Они хотят устроить хаос», — замечает женщина.

Россия и Украина провели с начала войны 48 обменов — по данным украинской стороны, из российского плена вернулись 2598 человек. Однако с августа РФ по непонятным причинам заморозила этот процесс.

По последним данным, в российском плену находятся 4337 украинцев: 3574 военных и 763 гражданских.

Поскольку крупные обмены пленными заморожены, единственный способ, которым пленные солдаты могут вернуться на свою сторону, — это неформальный обмен на поле боя между командирами.

«К сожалению, такие спорадические обмены не могут заменить обмены на государственном уровне», — говорит Яценко.