В Витебске отправили на «сутки» Сергея Лашкова — сторонника власти и единомышленника пророссийской активистки Эльвиры Мирсалимовой. Мужчине дали десять суток за «распространение экстремистских материалов» по ч. 2 ст. 19.11 КоАП. Мирсалимова сообщила, что на Лашкова из-за границы написал донос «русофоб-заукраинец». «Зеркало» поговорило с этим человеком.
Донос, о котором говорит Мирсалимова, написал беларус родом из Витебска, который после 2020-го вынужденно переехал в Украину. Несмотря на то что находится далеко от дома, мужчина отправляет немало жалоб на коммунальные проблемы в области.
— Они составляют около 90 процентов от всех моих обращений, — подчеркивает собеседник. — «Экстремизм» я ищу редко.
Охоту на «экстремизм» он начал три года назад. Ищет его в соцсетях районных газет, чиновников и пророссийских активистов. В числе последних и Сергей Лашков.
— В Facebook есть вкладка «Нравится», и любой человек может посмотреть, какие паблики и сообщества владелец страницы отметил как те, что ему нравятся, — рассказывает собеседник. — С помощью этого метода я проверил разных витебских чиновников, депутатов и региональных пророссийских активистов, а потом о тех, у кого нашел «экстремизм», написал электронное обращение в прокуратуру Витебска.
Письмо силовикам мужчина отправил в начале марта. В нем он указал фамилию не только Лашкова, но и еще шести человек.
— На странице Сергея Лашкова было отмечено, что ему нравится группа «Беглый в Украину». Мирсалимова писала, что «лайк» ей он поставил еще в 2020-м, — рассказывает. — В декабре 2024-го группу внесли в так называемый экстремистский список материалов.
Ответ из прокуратуры нашему собеседнику пришел в течение недели. В нем говорилось, что его письмо направили в ОВД Железнодорожного района Витебска. 21 марта мужчина получил сообщение уже оттуда о том, что «в действиях Сергея Лашкова усматриваются признаки состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 2. ст. 19.11 КоАП (Распространение экстремистских материалов. — Прим. ред.)». По этому факту в милиции пообещали провести проверку. Что касается остальных упомянутых в обращении людей, то информацию по ним перенаправили по месту их жительства. А точнее, в ОВД Первомайского и Октябрьского районов Витебска. Приняли ли силовики к ним какие-то меры, собеседник пока не знает.
— Про то, что у Лашкова был суд, я узнал лишь после того, как об этом написала Мирсалимова, — говорит он.
Мужчина не скрывает: писать в беларусские силовые органы для него морально непросто и после такого «на душе скребут кошки». В то же время, поясняет, так он пытается бороться с нововведениями в Закон «О противодействии экстремизму».
— Это дурацкий закон, и в 2024-м я об этом писал в разные ветви парламента. А также в наш Витебский городской совет, — объясняет свою позицию собеседник. — Я пытался показать чиновникам на примерах, что документ, который они приняли, репрессивный. Так, с 2022-го по 2024-й за «экстремизм» судили минимум пять человек, которые носят звание «Человек года Витебщины», родного брата прокурора города Андрея Шкляревского — Евгения, госслужащих, врачей, профсоюзных работников. Я показывал, что посадить по нему могут даже чиновников. В сентябре 2024-го «экстремистские материалы» я нашел в аккаунтах одного из депутатов Витебского облсовета, депутата Палаты представителей Олега Гайдукевича и других, о чем написал. Просил: отмените этот закон. Интересовался, зачем он, если вы подставляете сами себя? Мне ответили, что с документом все нормально и практика применения очень хорошая. Раз они со мной не согласились, считаю нормальным доносить на чиновников, которые принимают такие правила.
Пророссийские активисты на принимаемые в Беларуси законы не влияют, но к ним, подчеркивает беларус, у него свои вопросы.
— Я столько лет прожил в Украине, видел, какие последствия несет война России. Считаю пророссийских активистов к этому причастными. Они продвигают идеи типа «Крым наш» и все такое. Поэтому мне кажется нормальным бороться не только с чиновниками, но и с ними, — продолжает он. — А еще я заметил, что после своего судебного дела Мирсалимова (пророссийская активистка отсидела двое суток в ИВС. — Прим. ред.) стала публиковать много постов о преследовании за «экстремизм» обычных граждан. Выходит, пока она сама с этим не столкнулась, она не видела в стране масштабный террор. Это хороший побочный эффект моего дела.
Мужчина убежден: доносительство — это очень плохо.
— Но если в условиях массового террора у тебя нет других возможностей противодействовать репрессиям, то я на него соглашаюсь, — рассуждает он. — Некоторые пишут мне: «Молодец». Но мне, например, неприятно, когда люди радуются, что посадили Бондареву. Понимаю: она много вреда делает, но, если женщину отправляют за решетку, для меня это болезненно. Осознаю: из-за моих действий человека могут отправить в очень неприятные, пыточные условия. Понимаю: это не совсем морально безупречная вещь, но когда наши ресурсы и возможности как-то действовать ограничены, я действую как могу. Это то же самое, что с войной. Плохо убивать, но украинцам приходится это делать, чтобы защищаться.
На уточняющий вопрос, писал ли собеседник в прокуратуру и по поводу Ольги Бондаревой, мужчина отвечает:
— Я писал год назад, но у нее тогда ничего не нашли. В этот раз я точно ни при чем, — отвечает. — А тогда ситуация была в том, что у ее канала есть клоны, и там размещали репосты из так называемых экстремистских пабликов. По моему обращению прокуратура Гродно их проверила и сказала, что там есть признаки «экстремизма», но эти каналы не связаны с Бондаревой. А значит, они не могут ее привлечь. Они достаточно подробно расписали, какую работу проделали. Я даже удивился. Было впечатление, что они сами ожидали нужных фактов. Но, возможно, это только мое впечатление.
